Вязкая грязь стаяла на улицах, обувь будто прилипала к мостовым, полная луна еле освещала, соперничая с мраком, идущим от земли. Где-то неподалеку неугомонно лаяла собака, а другая дружно выла ей в ответ. А в остальном ночь была спокойная, сон плавно овладел людьми и если бы хоть ненадолго замолчали собаки, можно было бы расслышать мирное их дыхание. И Бог слышал их дыхание, вникал в их мысли и с особым удовольствием дарил воздушные сны… Он нес мир и покой их сердцам и мыслям их.
Светало, но никому не хотелось подниматься с постели: не то что бы лень их взяла, или все сразу стали немощными, просто было хорошо, так хорошо, что трудно было указывать себе двигаться… Повсеместно стояла тишина, собаки замолкли, и только странный звук доходил до ушей, потом чей-то горький вопль: “…горииит…!”,- послышалось издалека,-“…гориииит…”. Люди повыскакивали из домов, кто в чем спал, ветер играл с их жалким подобием одежды и выл ветер, сгибая деревья, и бежали люди в сторону церкви, тащили ведра с водой и всякие иные сосуды.
Горела Церковь! И не распространялся огонь на близлежащие дома, и не потухал от воды, а стоял столбцом и возвышался, будто с самого неба идет или уходит в небо, рисуя дымом черные облака.
Молились священники, стоя на коленях и закрывая лица обеими руками, женщины рыдали в голос и причитали, малые дети стояли смирно, те кто постарше, вместе с мужчинами метались между рекой, колодцем и церковью.
Первый ноябрьский мороз и беготня почти голышом, голод и густой дым намаяли их к обеду. Силы совсем иссякли, да и нечего было уже спасать. Церковь сгорела дотла, ветер перестал выть в тот же час и пошел дождь проливной, разгоняя людей по домам.
К вечеру снова стало спокойно, дождь прекратился, только по земле бегали густые ручейки грязи и каркали вороны от голода и кружили они в небе над церковью, все не решаясь сесть даже на окрестные деревья. Вышли люди в тот час поглядеть на сгоревшую церковь и решить, что им делать дальше и увидели они стальной крест у ног своих, единственное, что уцелело…

15.05.09г.