Фонтанчики сока, брызнувшие из апельсиновых долек,
причудливо защекотали будничность сладким ароматом,
наполняя время восторженностью и динамичностью.
Кожурка апельсина, освобожденная от сочного плода,
жизнерадостно раскрылась четырехлепестковым лотосом,
завершая увлекательную подвижность происходящего.
Осторожно беру один из лепестков и превращаю его
в парусник. Может быть, мы встретимся в одном из снов,
и вместе поплывем по волшебной реке к новым открытиям…

Всего-то восемь часов отсутствия и молчания.
Восьмеричное ожидание милого с корпоратива на этот раз проходило легче благодаря максимально- интересному заполнению времени и установкам извне. Странно все-таки ощущать, что, когда милый уходит сплачиваться с коллективом вне рабочего пространства, между нами воздвигается стена. И за это время нельзя его тревожить, дабы не помешать человеческому контакту и сопричастности общей цели.
Установки.

Из утреннего расставания,
сияющего легким поцелуем,
Пью нектар нежности.
До чего же дивно
это маленькое прощание:
С непременным обещанием
На встречу, с ощущением
Бесконечной заботы и близости.

Близость! Выпорхнувшая
За грани страсти!
За время причинности
И пространство эго!
В познании твоего художества
Счастлива я!

они были такими непохожими, словно жители разных планет.
им нравилась разные фильмы; разная музыка трогала их души; разные книги захватывали разум; они спорили по мелочам; часто они не слышали друг друга, глупые заложники собственного эго... и все же что-то неуловимое, непонятное, неосязаемое роднило и сближало их.
он много говорил, а она любила слушать. ей нравился тембр его голоса, его жесты, искорки в его чайно-карих глазах. он чувствовал в ней какое-то уютное, почти материнское тепло, которого ему не хватало.
они чувствовали друг друга. он был весел, и ее сердце билось чаще.

Позвольте вас привести на Малкова,-
Вы почувствуете, как распускаются цветы,
Вы увидите, как белые кувшинки,
Покачиваясь на поверхности воды,
Радужны и прекрасны!

Ах, только позвольте вас взять за руку, -
И лед в вашей душе начнет таять.
Вы же помните мою хризантемку?
Помните? Мысль не исчезает бесследно…

- У меня математический склад ума!
Цвет глаз милого я никогда не запомню:
Это такие незначительные мелочи,
Они не нужны для жизни. Чепуха.

Властность. Сухость. Стальной слог.
Неужели вам уютно и счастливо внутри себя?
Неужели вы не хотите полета?

Мне не был необходим психолог - так я чувствовала. Но вызвала симпатию сама Светлана, из симпатии появился интерес к её методам работы, а заочное предпочтение именно трансперсональной психологии - уже было. Хотелось прочувствовать, что это и как работает. Вот внешние стимулы, видимые мне. Я не задумывалась о том, чего я хочу достичь во время семинара, я не ставила никакой цели. Я просто пришла туда, куда меня влекло, отчетливо осознавая лишь одно - желание нового, неизведанного, скрытого...

Под куполом прогресса –
Кукольный мир.

Над куполом-
Плывет Смерть.

Под куполом прогресса-
Социума пир.

Над куполом –
Плывет Смерть.
--------------
У каждого за спиной,
У каждого за душой
Смерть следует.

Прекращая боль
Внутреннюю,
Внешнюю.
Прекращая роль.

Выявляя боль иную-
Внетелесную.

Ничего не изменится, милый,
Когда сердце мое перестанет звучать.
Мир добра и божественной воли
Также будет сокрыто существовать.

Также будут пылать зори,
И сиять, устремленные ввысь, купола.
Также будет быстра речка,
И, усыпанная росой, душиста трава.

Все хорошо, любимый.
Когда смерть коснется меня крылом,
Упокой мое тело просто и мирно:
Без каменных плит и красных слов.

И пусть не затмят отчаянье и тоска
Твоего взора, небесно – ясного!
А если нечаянно выступит вдруг слеза,
То непременно радужная – радужная!

Живи, сотворчеством с любовью,
Без меня…

Ничего не осталось:
Ни рассветной нежности,
Ни утренней бодрости,
Ни легкости чакрасаны.

Дерзновенно сражалась
В яром ритме объёма работ.
Постепенно терялась мысль,
Но на острое слово смеялась,

Ввысь прорваться желая,
Ускоряя реализацию дня.
Ведь не зря же, не зря
Сердце бьется каплей огня?

Ничего не осталось,
Сумрак вязок и мглист.
Только звук прорывается:
- А- а –а- а- а- а

Изнутри, я пою и дивлюсь,
До чего же красив!

Автор картины Арсений Милованов

Знак – ом – люсь с пракрити,
Про- тяги – ваю ладонь.
Приветствием вьются нити,
Звеня серебристым дождем.

Дзынь- дзень – зень - циу…
Вибрируют мистерии звука,
Вливая в полые чаши материи
Нектарные реки намерения.

Знак – ом- ы повсюду:
Вспышки рождения формы
Озаряют сознание: «Буду, будду
В йогическом устремлении".

На днях у Виктора родился сын. Трое суток он почти не спал, потому что ночью вставал к ребенку, а днем в роддоме уснуть, по его словам, невозможно; но в субботу приготовил салат, купил ящик водки и собрал друзей.
Собрались на бетонке, рядом с Камской ГЭС. Место традиционное, привычное. Трава, река, солнце, небо... И до Гайвы рукой подать. Привезли все, что нужно. Мой Толек уехал ставить машину. Оставшиеся побездельничали немного, потом Витя со Славой стали обустраивать поляну, а мы с Оксаной принялись чистить картошку.

Мне порой кажется, что я никого не люблю. Становится холодно-холодно в самой сердцевине сердца и пусто. Такое ощущение появляется, когда настаиваю на своем, поступаю по-своему, отказывая в чем-то близкому человеку. Но как иначе сохранить себя? Да, холод мертвит, выжигая пустошь, окруженную камнем, но если в человеке нет такого свободного центра - то он ничего и не стоит. Мера независимости - внутренняя свобода. А свободы не бывает, если внутри все занято мыслями, чувствами, впечатлениями... Если нет ничейного, незанятого пространства отчужденности в самом центре сердца.

Люблю ходить не спеша, ощущая видимую реальность.
Кажется, вот она – картина, пейзаж действительности,
Плоская в своей трехмерности, с углублением вдаль.
Но, когда присматриваешься и прислушиваешься к ней
Интуитивно, без оценок и мерок, видишь иное:

Безмерность и многослойность совершающихся актов,
Вспышек творений. Всё пронизано жизнью.
И при движении тела в материи чувствуешь,
Как проходишь через слои, дальше и дальше,
И очень важна чуткость и доброта к вселенной,
Чтобы взаимодействие в раскрытии ее миров
Было гармоничным и благотворным, любовным.

Круговорот бытийности быстр и ловок.
Водоворотом льётся работа.
Выработаны привычки и поставлен голос,
Заякорено место на площадке социума.
Очерчены границы возможности и запрета,
Всё приспособлено и подогнано к меркам.

Но что-то осталось, какая-то малость…
Что-то упущено и сиротливо в сердце.
Чего-то недостает и в лице – усталость,
Хоть и просторна и золота клетка.

Я подарю тебе белоснежную хризантему,
И миг созерцания ее цельных лепестков
Наполнит твой день светлой грустью.
А теперь представь, что будни – это цветы,
Распускающиеся для тебя… Честно-честно.

Только в совместности с силой
Возможно цветение быта.
Жажда усовершенствования мира
Ведет к мыслеформам открытий.

Материя – многослойна, богата
Уровнями возможностей и дорог.
Но в неосознанной жизни сжата
В принудительный вязкий оброк.

Так души вязнут в сроках долгов,
Не распознав рассвет восхожденья
В изобличении преображения миров,
Где замышляется уникальность творения.

Только в расцвете внутренней силы
Гармонизируется быт.
И расширяется сфера вселенной,
В которой пылает энергией мысль.

В этот ветреный сумрачный день
Возрастает между нами пропасть.
Или – я выступаю инициатором
В ускорении, в отделении, в расстоянии?

Размежевываю совместную бытийность
Путешествием в мире порознь?
Отдаляю лицо внутренним монологом
От твоего молчаливого внешнего.

Неспешно неудовольствую. Лью грусть.
Исчезаю в сердцевине звучащего парка.
Вернусь, напоенная свежестью и прохладой
И настоем октябрьских золотых рощ.

И ты вернешься с озер. Возможно,
С уловом, с маленькими рыбками…
Встретимся на равнине совместности,
Оставаясь одинокими в познании вечности.

Таня

- В десять утра рванула в офис, за плечами – школьный старенький рюкзак сына. Загрузилась корреспонденцией, и – вперед по заданному маршруту. К шести часам вечера решила, что пора заканчивать, иначе к вам в гости не успею.
Таня устроилась подрабатывать курьером, разносить по домам и офисам различную рекламную корреспонденцию, потому как на основном месте рабочую неделю сократили и оставили два рабочих дня, урезав зарплату.

*
Она зыкрывает дверь в свою комнату и слушает громкие песни.
Она ходит в наушниках по квартире. Улыбается - внутрь.
Тревога во мне. Вижу внутренним взором: не комната, полупрозрачная сфера, она внутри. Вижу межпланетную капсулу, задраившую люки, летящую в открытый космос пустоты мимо лабиринтов миров.

...пустоту в душе заполняет музыка. удивительные слова: к красоте отчаянья нужно привыкнуть...

...окна открыты настежь, невыносимо холодно. уже не пахнет твоими сигаретами. посуда помыта, и на кухне непривычный порядок. тапки убраны в шкаф. все, что напоминает о тебе - вычищено... нет фотографий, телефонных номеров, сообщений... тебя больше нет.

...пустоту в душе заполняет музыка.

и я чувствую, что стала старше еще на одну жизнь. иллюзия умерла у меня на руках, конвульсивно содрогнувшись и истекая кровью. мир ее праху... она была обречена с рождения.

Маленькая хрупкая девушка… Зачем я ей? Что я могу ей дать? Я не молод, не красив и телосложение далеко ни атлетическое, а она смотрит на меня такими влюбленными глазами… Ах….какие у нее глаза!
Быть может она создала себе какой-то образ, скажем идеал… и-и-и…. разочаруется во мне, да, да…. Стоит ей узнать меня поближе, она поймет, что я обычный мужчина… трус и ворчун…. Я боюсь ее… или себя… или что может случится непоправимое… Я не должен давать ей надежду, пусть устраивает свою жизнь, во круг нее вертится столько молодых парней.

Старая, потрепанная тетрадь в черной обложке... Аккуратно выведенные строчки... Глупые рифмы - "кровь-любовь", "розы-слезы"... А началось все очень пафосно, прямо "программное стихотворение" образца 1997 года:

Моим стихам цена невелика -
я не хочу и, попросту, не смею
отдать во власть рифмованным строкам
все то, чем я живу и чем владею.
Ну разве могут передать слова,
пусть самые прекрасные на свете,
что шепчет изумрудная трава
и то, как в ясном небе солнце светит?
Увы, словам, построившимся в ряд,
звучащим песней, даже самой звонкой,
я не могу отдать твой теплый взгляд,

Предатель.
Как мало на свете хороших людей… Точнее, они есть, но их единицы. Я же тебя считала таковым, а ты…
Предатель. До слёз больно, где – то в левой стороне груди, и в желудке почему – то холодно. Первое мнение о тебе было просто Супер, но потом оно постоянно менялось, и менялось, и менялось…
Один человек мне уже когда – то назывался братом, всё было замечательно, но со временем он дал мне понять, что я его недостойна. Ты тоже такой же, получается?
Воспитатель, ёшкин корень…
Выставил меня перед народом полной дурой, а сам – не причём…

Реквием.

Дыма сколько…надеюсь, он не отравлен?!

Только глаза человеческие производят на меня впечатление больше всего. Потому что они - зеркало души. Значит, меня интересуют души? Да. Они все такие разные…
Глубокие, словно озёра, и с хитринкой; пустые, безликие и печальные…
Глаза – улыбки, и лучи света играют в них…
Доброжелательность видна всегда по глазам. Мне жаль слепых – очень страшный взгляд. Они «безлики», у них в душе тоска и печаль?
Хочу рассказать о двух людях, чей взгляд мне запомнился с первого раза, с первой встречи.

Будьте счастливы те, кто меня не добил
И живите, кто мною не доиграл
Кто за всю свою жизнь лишь пешкой ходил
Судьбы, словно фигурки с размаху бросал
Ненавижу я лесть – это самообман
За спиной разговоры – как нож по стеклу
Никому ничего я уже не отдам
Не взяла, не смогла новую высоту.

Девочку летом новость нашла: «Умер волшебник седого крыла».
Может быть, станет ближнего ждать,
Пепел на вретище пересыпать?
Красные нити – иглы в руках
Светлая куртка на крыльях – плечах
Засеребрило в глазах от луны
Ей не уйти по кривому пути
Жалость от жажды, любовь от дерьма

Противоположности притягиваются, замочки открываются, души улыбаются. Вокруг темно и внешне ничего не видно, но когда видишь глаза, всё удаляется. В небо поднимаешься, не задумываясь ни о чём.

…я стала больше молчать, когда один на один
Я стала меньше кричать, когда больно внутри
Слёз уже нет, они уже не текут
Жизнь – полный бред, для кого её берегут?
Для наших внуков.
Я научилась уходить, когда вокруг темнота
Я не умею любить, я буду лишней всегда
Каждый день – правила для новой игры
Я меняю маски, чтоб показать, кто мы
Для наших внуков.

Нет нечего, что можно написать

Было, да не стало
Было, да прошло
Жизнь меня кидала, в море унесло
Все мои причуды, всё в дремучий лес
И душа разбита с треском до небес.
Заслоилось время – некуда бежать
За окошком темень – некуда девать
По миру скиталась грешная душа
…только и осталась у меня она.

Одинокие, не согретые, бродят души по нашей земле
А навстречу им, разодетые, пролетают на голой метле
И летят они « раз ухабисто», и не видят они нашу боль
А в глазах у них всё разлаписто – светит им иная любовь…

Может эта печальная музыка вновь разделит и этих и тех

Пусть сегодня всё будет, как есть, одинокие - ищут ключи
Мы забудем, что значит смесь бирюзового неба и голубой реки.
Развалились вальяжно сердца в наших нишах, в лагунах судьбы
И не будет наверно конца бирюзовому небу и голубой реки.
Но приходит время начал, запирается всё на замки
Кто – то что – то кому – то сказал у бирюзового неба и голубой реки.
И опять пустота – пустота, расслоились во взглядах зрачки
Не кончается высота бирюзового неба и голубой реки.
Пусть пребудет с нами все дни бирюзовое небо и красота реки.

Улетай моя душа к серебристым облакам

…моя жизнь – ни на что непохожий, толстенный роман
Чьи страницы исписаны мелко и неаккуратно…
Иногда мне хотелось вернуться к прошедшим годам,
Но, увы, пролетели они безвозвратно.
Слишком много воды утекло с той поры
Слишком взрослыми стали мои рассуждения
Как в ненастные дни ждут прихода весны
Я ждала от неё свои откровения.

Звенящая тишина, бумага от звёзд засветилась
Футболка с эмблемой «NOT WAR» совсем уже износилась
Поломанный магнитофон издаёт хрипящие звуки…
Я смотрю чёрно – белый свой сон
И опускаю в бессилии руки.
Словно бабочка без крыла

Я не буду с тобой ругаться… Просто я тебя брошу…
Нет!
Говорил мальчишка девчонке сквозь сиреневый дым сигарет.
Я устал от тупых объяснений, от сплетен и передряг…
У девчонки дрожали колени и застыли слёзы в глазах
Ты сама во всём виновата, полюбила другого – иди!
Отпускаю тебя, но прошу я – вспоминай о нашей любви.
И девчонка пошла, шатаясь, всё казалось не так и не то
Она шла, перил не касаясь, по лестнице, в дом, где темно
Там темно от тупых объяснений, от ссор их и передряг
Но одно поняла она точно – на уме не то, о чём говорят

Нареветься в подушку – и станет тепло…
Я хочу стать хорошей, но уже всё равно
Никогда я не стану такой, как была
Не вернусь к прошлой жизни, такая беда…
Расскажу всему миру о том, как люблю
Как ждала в своей жизни ночную звезду…
Даже все те друзья – теперь стали враги…
Боже, милостив будь и мне помоги!
Написать на стекле, на траве, на руке
То, что я наяву живу, а не во сне
Но реальность меня бьёт, словно бичом
Моё сердце как камень, мне всё нипочём!
Я сижу, я брожу, я пишу на листе
Что один раз живу я на этой земле
Почему же так больно бывает порой