О, как однако легко умирать,
Я и не знала об этом.
Буду птицей веселой летать,
Опережая рассветы.

И по весне, через тысячу лет,
Ласточкою изящной,
Вышлю тебе самый нежный привет,
Ласковый, настоящий.

Сколько еще потерь и твердокаменных слов,
Упавших на сердце моё, разбрызгавших душу частицами снов?
Сколько вселенских песков, время ссыпающих в небытиё
И рассекающих морщинками юное прежде тело моё?
Намереваюсь лететь – в никуда, ни за чем, траекторией тайн,
И откровенным молчанием, солнечным диском, падающим за край.
Намереваюсь разбиться – мне всё-равно, я уже разбивалась множество раз,
Образ тех, кого я так нежно любила – мой проклятый иконостас.
И тихо пою о мечте грустной элегией, сказкой, давно нецелованных губ,

Ты ведешь меня по снежному городу,
По мечтам, по надеждам ворохом,
Подарю тебе всё, что мне дорого-
Небо синее, теплых дней шорохи...

Звездный свет и туман призрачный…
Прошепчу: «Ты награда за горести»,-
Отмечая часы по Гринвичу,
На страницах у новой повести.

Бесконечное требует вечности,
Выразимости в нежных объятиях.
На ладонях от прошлой беспечности,
Заживают следы от распятия.

Ты ведешь меня снежной дорогою,
Белой дымкой засыпано прежнее.
Я иду с тобой босоногая,
По подснежникам, радостью вешнею.

Если спросить у реки молодой -
Что она хочет: стать морем глубоким
Или пролиться на землю водой,
Звонким дождем побывать одиноким?

Если в пустыне найти ветерок
И разгадать - что с песков он сдувает?
Если из пламя спасти уголек
И посмотреть – почему угасает?

Если узнать у старейших дубов –
Что они видят сквозь ветви и листья? -
Можно сбежать от телесных оков
И возродиться акации кистью.

И лепестками медовых цветов
Впитывать росы, что утро рождает.
И ощущать нежный привкус ветров,
Что в бесконечность нас всех погружает.