Фонтанчики сока, брызнувшие из апельсиновых долек,
причудливо защекотали будничность сладким ароматом,
наполняя время восторженностью и динамичностью.
Кожурка апельсина, освобожденная от сочного плода,
жизнерадостно раскрылась четырехлепестковым лотосом,
завершая увлекательную подвижность происходящего.
Осторожно беру один из лепестков и превращаю его
в парусник. Может быть, мы встретимся в одном из снов,
и вместе поплывем по волшебной реке к новым открытиям…

Трио маленьких сфер,
сотворенных из дуба
и воплощенных в бижутерии,
причудливо покачиваются
в моих ушках.
Поворачиваю голову –
дубовые шарики,
превращаясь в бубенчики,
Звенят в соприкосновении.
В этой причудливой игре
душа озаряется улыбкой,
любя и принимая энергию
божественного ритма
созвучности сознаний.

Всего-то восемь часов отсутствия и молчания.
Восьмеричное ожидание милого с корпоратива на этот раз проходило легче благодаря максимально- интересному заполнению времени и установкам извне. Странно все-таки ощущать, что, когда милый уходит сплачиваться с коллективом вне рабочего пространства, между нами воздвигается стена. И за это время нельзя его тревожить, дабы не помешать человеческому контакту и сопричастности общей цели.
Установки.

Из утреннего расставания,
сияющего легким поцелуем,
Пью нектар нежности.
До чего же дивно
это маленькое прощание:
С непременным обещанием
На встречу, с ощущением
Бесконечной заботы и близости.

Близость! Выпорхнувшая
За грани страсти!
За время причинности
И пространство эго!
В познании твоего художества
Счастлива я!

Позвольте вас привести на Малкова,-
Вы почувствуете, как распускаются цветы,
Вы увидите, как белые кувшинки,
Покачиваясь на поверхности воды,
Радужны и прекрасны!

Ах, только позвольте вас взять за руку, -
И лед в вашей душе начнет таять.
Вы же помните мою хризантемку?
Помните? Мысль не исчезает бесследно…

- У меня математический склад ума!
Цвет глаз милого я никогда не запомню:
Это такие незначительные мелочи,
Они не нужны для жизни. Чепуха.

Властность. Сухость. Стальной слог.
Неужели вам уютно и счастливо внутри себя?
Неужели вы не хотите полета?

Под куполом прогресса –
Кукольный мир.

Над куполом-
Плывет Смерть.

Под куполом прогресса-
Социума пир.

Над куполом –
Плывет Смерть.
--------------
У каждого за спиной,
У каждого за душой
Смерть следует.

Прекращая боль
Внутреннюю,
Внешнюю.
Прекращая роль.

Выявляя боль иную-
Внетелесную.

Ничего не изменится, милый,
Когда сердце мое перестанет звучать.
Мир добра и божественной воли
Также будет сокрыто существовать.

Также будут пылать зори,
И сиять, устремленные ввысь, купола.
Также будет быстра речка,
И, усыпанная росой, душиста трава.

Все хорошо, любимый.
Когда смерть коснется меня крылом,
Упокой мое тело просто и мирно:
Без каменных плит и красных слов.

И пусть не затмят отчаянье и тоска
Твоего взора, небесно – ясного!
А если нечаянно выступит вдруг слеза,
То непременно радужная – радужная!

Живи, сотворчеством с любовью,
Без меня…

Ничего не осталось:
Ни рассветной нежности,
Ни утренней бодрости,
Ни легкости чакрасаны.

Дерзновенно сражалась
В яром ритме объёма работ.
Постепенно терялась мысль,
Но на острое слово смеялась,

Ввысь прорваться желая,
Ускоряя реализацию дня.
Ведь не зря же, не зря
Сердце бьется каплей огня?

Ничего не осталось,
Сумрак вязок и мглист.
Только звук прорывается:
- А- а –а- а- а- а

Изнутри, я пою и дивлюсь,
До чего же красив!

Автор картины Арсений Милованов

Знак – ом – люсь с пракрити,
Про- тяги – ваю ладонь.
Приветствием вьются нити,
Звеня серебристым дождем.

Дзынь- дзень – зень - циу…
Вибрируют мистерии звука,
Вливая в полые чаши материи
Нектарные реки намерения.

Знак – ом- ы повсюду:
Вспышки рождения формы
Озаряют сознание: «Буду, будду
В йогическом устремлении".

Люблю ходить не спеша, ощущая видимую реальность.
Кажется, вот она – картина, пейзаж действительности,
Плоская в своей трехмерности, с углублением вдаль.
Но, когда присматриваешься и прислушиваешься к ней
Интуитивно, без оценок и мерок, видишь иное:

Безмерность и многослойность совершающихся актов,
Вспышек творений. Всё пронизано жизнью.
И при движении тела в материи чувствуешь,
Как проходишь через слои, дальше и дальше,
И очень важна чуткость и доброта к вселенной,
Чтобы взаимодействие в раскрытии ее миров
Было гармоничным и благотворным, любовным.

Круговорот бытийности быстр и ловок.
Водоворотом льётся работа.
Выработаны привычки и поставлен голос,
Заякорено место на площадке социума.
Очерчены границы возможности и запрета,
Всё приспособлено и подогнано к меркам.

Но что-то осталось, какая-то малость…
Что-то упущено и сиротливо в сердце.
Чего-то недостает и в лице – усталость,
Хоть и просторна и золота клетка.

Я подарю тебе белоснежную хризантему,
И миг созерцания ее цельных лепестков
Наполнит твой день светлой грустью.
А теперь представь, что будни – это цветы,
Распускающиеся для тебя… Честно-честно.

Только в совместности с силой
Возможно цветение быта.
Жажда усовершенствования мира
Ведет к мыслеформам открытий.

Материя – многослойна, богата
Уровнями возможностей и дорог.
Но в неосознанной жизни сжата
В принудительный вязкий оброк.

Так души вязнут в сроках долгов,
Не распознав рассвет восхожденья
В изобличении преображения миров,
Где замышляется уникальность творения.

Только в расцвете внутренней силы
Гармонизируется быт.
И расширяется сфера вселенной,
В которой пылает энергией мысль.

В этот ветреный сумрачный день
Возрастает между нами пропасть.
Или – я выступаю инициатором
В ускорении, в отделении, в расстоянии?

Размежевываю совместную бытийность
Путешествием в мире порознь?
Отдаляю лицо внутренним монологом
От твоего молчаливого внешнего.

Неспешно неудовольствую. Лью грусть.
Исчезаю в сердцевине звучащего парка.
Вернусь, напоенная свежестью и прохладой
И настоем октябрьских золотых рощ.

И ты вернешься с озер. Возможно,
С уловом, с маленькими рыбками…
Встретимся на равнине совместности,
Оставаясь одинокими в познании вечности.

Таня

- В десять утра рванула в офис, за плечами – школьный старенький рюкзак сына. Загрузилась корреспонденцией, и – вперед по заданному маршруту. К шести часам вечера решила, что пора заканчивать, иначе к вам в гости не успею.
Таня устроилась подрабатывать курьером, разносить по домам и офисам различную рекламную корреспонденцию, потому как на основном месте рабочую неделю сократили и оставили два рабочих дня, урезав зарплату.

Никогда никому не навязывай ничего.

Не надрывай недоразвитое

Олег Карелин

Завещание олигарха.
Олигарх накалякал: "Одышка...
Через месяц-полгода мне "крышка"!
Деньги, банк, небоскрёб -
Не возьмёшь с собой в гроб!
Завещаю... собаке. И мышкам."

3 в 1
Юлия Рахманинова

Чистота -
Бесчернильная плоскость листа,
Первоснежное утро и первые пелены чада,
И печальная строгость и ласковость скорбного взгляда
Той, что держит Христа
на руках.
Может только и надо -
оставаться собой, не калеча других? -
Простота -
Не елозить глазами при - Здравствуй, Прощай и Прости,
Не сворачивать кукиш в кармане в обмен на открытость,
Быть приверженным делу, плевав на банальность, избитость
Своего ремесла, извлекая тебя из горсти -

Когда район /последыш города/ уже не в силах
Взывать, кричать о помощи, а только стонущей,
Открытой раной, кровоточащей… гниёт
/ в забытой вольности лишь пьют и колются,
Кто вынул стержень, искалечил души?../.

Вдруг… вспомнили! Как можно выдавить,
Извлечь пользу.
И
вот – трасса,
как лейкопластырь,
горят огни.
Но, оказалось / и так случайно!/, забыли о светофорах –
пустяки…
И
– нарекается трасса «дорогой смерти», там сбита
девочка с синими бантиками
и
кто-то еще!

И
вдруг вспомнили: в выкидыше города
люди живут.
Я видела вчера дирижабль

Капельку хлорки – в клоаку весны,
Капельку хлорки – в зловонные закоулки.
Кто ищет противоядие от
безнравственности?
Горстка бунтовщиков с лозунгом «Мир»,
Расчищающих дворики от хамства?

А я упрямо учусь улыбаться
Скорой и пышной весне!
И маленький мальчик разыскивает счастье,
Воображая себя рыцарем на гараже.
/На берегу речки ряд табличек
кричат: «Купание запрещено!»/

Город вздыхает: «Суб - ботник, суб – ботник», -
Исповедь напоказ, заметаем следы.
Гордо выстраиваются в шеренги черные
Мешки – жги упакованные грехи!
/На очищенных пятачках города

В чаше моря прозрачность воды
преобразуется в насыщенный синий!
Очарованная глубиной,
вслушиваюсь в сюиту движения
маленьких шустрых волн.

Решаюсь взглянуть на тебя,
встретиться ядрышками наших «я».
А в твоих глазах - море! Синее-синее!
То безмятежное, усыпанное жемчугом
на мягких барашках волн,

То дерзкое, играющее лучами.
И – смелость, и – скорость, и – плавность!
И – отражение меня! Вызов!
На берегу жизни, полнясь свободой,
Благодарю синее море в твоих глазах!

Вскрылись реки, жадно вбирая в себя
Периметры льда.
Набухшие, пульсирующие, окантованные
Тесьмой берегов, ширятся
Разлиться, низвергнуть переполнение вод.

Ах, бесстыжий апрель, возмутивший
Долину эмоций, обнажающий русло чувств!
Обозначил во мне волнение, оппонентов
Страха и нежности, безликости и самости
В неудержимом желании жить.

Рассекретил боль непрощения, вывернул,
Распотрошил зло. Всматриваюсь
в свое отражение бесстрастно - лицо
Так некрасиво, но – настоящее, подлинно…
В половодье разлива сознания вижу любовь.

Юлия Рахманинова

Влажными виноградинами
Под соболиной дугой,
Выпуклостями и впадинами,
Слившимися с тобой,
Всей своей тёплой частью,
Ласковой как атлас,
Я возжелала счастья
И получив отказ,
Вылиняла, как простынь
В калейдоскопе дня.
Всё оттого, что просто
Ты разлюбил меня.

Юлия Рахманинова

Я вошла в эту комнату, словно в каком кино -
На полвека назад сделала жизнь прыжок,
И не в том даже дело, что тут никогда ремонт
И не думали делать, я, как от тока, шок

(По глазам, по ноздрям) испытала по всем пяти -
Не хватало "тарелки" - слушать Информбюро,
Эти узкие окна, липа на полпути
До колодца, сам он седым горбом...

Закруглённость углов (это мода сороковых?)
А логично - как будто без мебели острых тем
Было мало - удача иметь в живых
Домочадцев, хотя б частично - везло не всем.

Вот и круглая печка - здравствуйте, наше вам...

Миниатюры
Юлия Рахманинова
* * *

Пришёл и сел. И смотрит строго.
В глазах, как в глубине колодца
Невысказанное. Немного
Страшно мне
и бъётся
неровно сердце -
Всё вопрос:
О нём ли мне шептали сосны,
Его ли прочили мне вёсны,
И неужели всё всерьёз?

* * *

Руки сонно пали ниц,
Дня линяет бирюза,
А за стрелами ресниц
Удлинённые глаза
Удивлённым миндалём
Обновляют свой наряд,
В размягчённое твоё
Сердце впрыскивая яд.

* * *

Вся затаилась, чуть дыша -
О, я ни капельки не трушу!

автор: Олег Карелин

Читaть тeбя. Cтыдливo зaмиpaя...
Я - нe бoжoк. Я - идoл нa paзвилкe.
Bлюблённый вcплecк! Нaдeждa, выгopaя,
Гopчит кaк мятнo-пpянaя пacтилкa.

-"Bepнитe щит! Я плeнник нecвoбoды!
Мнe чужд cлучaйный чувcтвeнный экcтaз!
Мнe мoй пoкoй вepнитe, Куклoвoды!
Дoвoльнo блecкa фaнтикoв и cтpaз!"

Читaть тeбя. B paзбeгe вдoхнoвeний.
Bзaимoпpoницaния экcтpим.
Bздoхнёт нeздeшний и уcтaлый Гeний:
-"Ты дышишь. Пишeшь. Любишь. И любим."

Осталось молча удивляться,
Как ты чужую душу чуешь -
Как будто в снах чужих ночуешь...
Дороги, слившись, разветвятся -
И вновь блуждаешь и кочуешь,
Чтоб быть любимой и влюбляться -
И кистью сердца пыл рисуешь,
И нежности в глазах ютятся...

Автор: Олег Карелин

Х-олодного апреля снегопад -
Э-тюд весны, уральских зим пост-скриптум.
Н-асколь я грустен, столько же и рад...
И лист молчит забытым манускриптом.

Юлия Рахманинова

Человек с усечённым лёгким
Говорил - не мечите бисер..
Он не то чтобы был далёким,
Он по волнам летел, как глиссер,

Черноморскою афалиной
Он манил и сверкал. А я-то,
Как русалка в зелёной тине.
Плоскодонка. Была когда-то

Бригантиною - грудь навыкат,
Тоже волны взрезала рострой..
Успокоилась...пообвыкла...
Отчего же теперь так остро

Захотелось опять на гребень,
Да под ветер подставить щёку?
Человек говорил...А мне бы -
Постоять хоть минуту сбоку

У плеча. Посмотреть на руку
Загорелую на штурвале...
И обратно в покой да скуку,

Автор: Юлия Рахманинова

Этот почерк годами отточен
И беспроигрышен, как козырь -
Взмах ресниц, что похлеще пощёчин,
Взгляд, что жертву кидает оземь.

Правда, редко такое - чаще
Плавен лёт этих крыл махровых.
Так - на шёлковый луг из чащи
Величавые махаоны

Выплывают, в луче танцуя,
Словно траурные фрегаты...
А бывает - в горсти тоскуя,
Бьются крыльями - ведь крылаты,

Не поняв этой странной ласки,
Охранения не приемля,
Колят иглами для острастки,
Не больнее, чем хвоя землю.